Марфа Смирнова: Всем привет. Меня зовут Марфа Смирнова. Это программа «Марфалогия» и сегодня у нас в гостях экономист и профессор Чикагского университета Константин Сонин. Константин, здравствуйте. Рада вас приветствовать в нашем эфире. Давайте сразу начнем с данных, которые меня за последние дни не скажу, что поразили, но хотелось бы услышать ваши комментарии.
В первом квартале 2026 года российская экономика официально вошла в рецессию, как сообщает Минэкономразвития. ВВП за этот период сократился на 0,3% по сравнению с первым кварталом 2025 года. Однако Институт народнохозяйственного прогнозирования утверждает, что спад составил целых 1,5%. Сложно сказать, какой из этих показателей ближе к истине, ведь в условиях войны данные часто оказываются недостоверными. Константин, как вы относитесь к этим цифрам?
Константин Сонин: Если честно, доверять этим цифрам не стоит. В условиях войны статистика часто оказывается неточной. И это не удивительно, ведь ни Росстат, ни Минэкономики, ни Центробанк не могут похвастаться наличием надежной модели для точных расчетов. До войны статистика была точнее. Многие показатели роста, о которых отчитывались в последние годы, связаны с военной сферой — дронами, ракетами, самолетами. В гражданском секторе, напротив, наблюдается спад или стагнация. Сейчас статистика показывает спад производства даже в военной сфере. Почему они это сообщают, неясно, но это соответствует общему пониманию экономической динамики в стране.
Марфа Смирнова: Можно ли уверенно сказать, что начало этого года хуже в плане стагнации, чем предыдущие?
Константин Сонин: Проблема не в отдельной цифре, а в общей картине. Российские данные не стыкуются между собой. Инфляция не совпадает с другими показателями Центробанка. Производство не согласуется с транспортом грузов. Реальные доходы якобы растут, но потребление не увеличивается. Это невозможно. Видно, что уровень жизни снижается: меньше покупают машин, реже ездят в отпуск. Официальные цифры 2026 года это подтверждают, но насколько серьезен спад, сказать трудно.
Марфа Смирнова: Как вы относитесь к сообщению, что в 11 регионах цены снизились на 11% на помидоры, творог и другие продукты?
Константин Сонин: Это возможно. Инфляция в России высока, но цены на отдельные продукты могут колебаться. Если цены действительно упали, это должно сопровождаться ростом потребления. Но проверить это можно только через соцсети и данные Росстата.
Марфа Смирнова: Почему российским экономистам запретили прогнозировать цены?
Константин Сонин: Я не слышал об этом, но думаю, что это связано с желанием властей избежать негативных прогнозов. Прогнозы не влияют на экономику, это скорее вопрос психологического комфорта для властей.
Марфа Смирнова: Малый бизнес страдает из-за блокировки интернета. Как это отразится на экономике?
Константин Сонин: Бизнесмены найдут способы обойти преграды, но ограничения наносят огромный косвенный ущерб экономике. Интернет — это не просто связь, это пространство для обмена идеями и повышения эффективности. Потери от ограничения интернета огромны и непоправимы. Это годы, которые никогда не вернуть.
Марфа Смирнова: Нефтегазовые доходы выросли на 40%. Как это объяснить?
Константин Сонин: Рост объясняется увеличением цен на нефть на фоне конфликта на Ближнем Востоке. Это основной фактор, а не снятие санкций. Удары по НПЗ наносят ущерб, но он меньше, чем доходы от высоких цен. В условиях нормального управления эти доходы были бы больше, и никто бы не атаковал наши НПЗ.
Марфа Смирнова: Каждый пятый банк убыточен. С чем это связано?
Константин Сонин: Убыточность банков связана с войной и ее последствиями. Гражданский сектор, которому нужны банки, страдает. Процент убыточных банков не играет значительной роли в текущих условиях. Призывы Силуанова нести деньги в банк — это просто попытка укрепить банковскую систему, но в условиях безумной экономики это мелочь.
Марфа Смирнова: Как вы оцениваете ситуацию с алкоголем и демографией?
Константин Сонин: Увеличение потребления алкоголя связано с доступностью. Снижение продолжительности жизни мужчин — это результат алкоголизма, насилия и войны. Эмиграция также снижает уровень жизни, так как уезжают молодые и здоровые. Это увеличивает гендерный дисбаланс, усилившийся из-за войны и репрессий.
