В конце 1970-х годов, на фоне революционной нестабильности в Иране, провинция Хузестан превратилась в настоящий котел напряженности. Здесь, среди арабского населения, часть элит искала компромиссы с Тегераном, но среди них хватало и тех, кто придерживался радикальных взглядов. Экстремисты из движения «Халк-и Араб», поддерживаемые Ираком, 30 мая 1979 года сожгли персидскую мечеть в Хорремшехре, что стало искрой для начала ожесточенных уличных боев с Корпусом стражей исламской революции.
В результате столкновений «стражи» одержали победу, но цена была высока: восемь боевиков «Халк-и Араб» были публично казнены, а взрывы и перестрелки продолжались в Абадане, Хорремшехре и Ахвазе. Даже попытки властей пойти на уступки, такие как освобождение 200 арабских заключенных в июне, не смогли успокоить ситуацию. К июлю добыча нефти в регионе упала в пять с половиной раз — с 550 до 100 тысяч баррелей в день.
Любопытно, что «халкисты» настаивали на своей лояльности Ирану, скандируя «Иран — мой дом и моя нация». Однако их лозунги о жизни и смерти за Арабистан, а также требование к неарабам покинуть Хорремшехр, говорили об обратном. Провинция напоминала пороховую бочку, готовую взорваться от малейшей искры.
В это время Саддам Хусейн внимательно наблюдал за развитием событий. Волнения в Хузестане были ему на руку, как и внутренние проблемы Ирана. Революционная власть Хомейни, свергнувшая шахский режим, устроила масштабные чистки в армии, казнив 85 старших генералов и уволив остальных командующих. В результате армия Ирана, по данным иракской разведки и ЦРУ, находилась в состоянии комы, а в Хузестане и других провинциях иракцев ожидали как освободителей.
Слухи приписывают Збигневу Бжезинскому, советнику Джимми Картера, заверения Саддаму Хусейну в том, что США не возражают против аннексии Хузестана Ираком. Хотя позже Бжезинский опроверг подобные утверждения в The Wall Street Journal.
После захвата посольства США в ноябре 1979 года Иран оказался в международной изоляции. Внутри страны боролись религиозные революционеры и радикальные марксисты, а правительство вело контрпартизанские операции против курдов и азербайджанцев. В такой ситуации Иран выглядел как никогда уязвимым, создавая для Саддама Хусейна редкое окно возможностей для действий.
