Американский пастор под прицелом российского правосудия: история депортации
В Петропавловске-Камчатском суд вынес решение о штрафе в 30 тысяч рублей для американского пастора Пола Джионе, обвинив его в нарушении правил миссионерской деятельности. Однако это не конец его неприятностей: суд постановил также депортировать его из России. Тему осветило издание «Сибирь. Реалии».
Что произошло?
Протокол против Джионе составили еще в конце мая. Причиной стало религиозное мероприятие в Церкви полного Евангелия, где пастор, по версии силовиков, без необходимых документов проводил беседы и даже предложил молиться за президента США Дональда Трампа. Пожалуй, не самая типичная просьба для российской аудитории.
На пастора также возложили ответственность за демонстрацию религиозных материалов в присутствии более 15 человек, не связанных с религиозной организацией. Основным доказательством обвинения стала аудиозапись, сделанная двумя прохожими, которые случайно оказались на том собрании. Несмотря на утверждения общины, что эти люди были посторонними, суд признал запись допустимой.
Позиция Джионе
Пастор Джионе свою вину категорически отрицает. Он заявил, что был приглашён в церковь другим священником и просто делился своим опытом из США, где молитвы за политических лидеров – обычная практика. По мнению Джионе, его слова не содержали ни агитации, ни пропаганды.
Джионе также подчеркнул, что его визит в Россию – уже 58-й. На протяжении 30 лет он приезжает на Камчатку с благотворительными миссиями и поддерживает детские дома. Воспитывает восемь детей, пятеро из которых были усыновлены в России. Однако даже его благотворительная деятельность не спасла от выдворения: его поместили в Центр временного содержания иностранцев до конца августа, а затем депортируют.
Судьба семьи
Не обошлось и без последствий для семьи: жене Джионе также назначили штраф и выдворение, но уже по протоколу о нарушении правил въезда. Издание «Медиазона» сообщает, что ей разрешили самостоятельно покинуть Россию.
Эта история – яркий пример того, как в современном мире пересекаются религиозные и политические интересы. Вопросы остаются: насколько справедливы такие меры и как далеко простирается право государства вмешиваться в религиозные практики? Возможно, в этом деле есть больше вопросов, чем ответов, и каждый должен сделать свои выводы.
