Японская культура дзёмон, долгое время считавшаяся изолированной и самобытной, оказалась связанной с материком — это открытие принадлежит группе японских генетиков под руководством Кодзи Исии из Университета Канадзавы. Они расшифровали два древних генома высокого качества, и их исследование опубликовано в журнале PNAS.
Дзёмонцы, осёдлые охотники-собиратели, проживали на японских островах с 16 до 3 тысяч лет назад. Их считали отдельной ветвью восточноазиатского человечества, но новые данные показывают более сложную картину. В генетическом разнообразии Восточной Евразии они нашли человека с острова Йокчидо у южного побережья Корейского полуострова, чьи гены имеют значимое родство с дзёмонцами. Это подтверждено независимым анализом: среди древних материковых популяций только Йокчидо имеет явное генетическое сходство с дзёмонской женщиной.
Исследователям удалось расшифровать ДНК двух скелетов с основных японских островов, где древняя ДНК почти не сохраняется из-за тёплого климата и кислых почв. ДНК извлекли из пирамид височных костей: женщины из начального периода дзёмон, жившей 8300–8200 лет назад, и мужчины среднего периода яёй, жившего около 2300 лет назад. Примесь посторонней ДНК в обоих образцах не превысила 1%, что значительно превышает качество предыдущих исследований.
Второй геном оспаривает недавнюю гипотезу о формировании генетического фонда современных японцев. Ранее считалось, что «современные» генетические компоненты появились только в период кофун, в первые века нашей эры. Однако новые данные показывают, что они существовали уже у людей яёй, формируя прямую линию преемственности к нынешним жителям островов.
Демографические исследования выявили расхождение двух линий. Около 100 тысяч лет назад популяции сократились в ледниковый максимум, но затем пути разошлись: предки дзёмонцев оставались стабильными без роста, тогда как популяция яёй росла стабильно. Такая устойчивость охотников-собирателей без демографических скачков — редкость в палеогенетике.
Особый интерес вызывает ген AMY1, отвечающий за расщепление крахмала. У дзёмонской женщины было около девяти его копий, у мужчины яёй — около десяти, в отличие от пяти копий у европейского охотника-собирателя мезолита. Считалось, что копии этого гена размножились после перехода к земледелию, но здесь высокие значения появились до распространения риса, что может быть связано с растительной диетой дзёмонцев. Впрочем, исследователи признают, что два индивида не позволяют делать выводы о всей популяции.
