В четверг, 18 июня, Дональд Трамп подписал в Версале меморандум о мире с Ираном, опередив запланированную дату. Со стороны Ирана выступает президент Масуд Пезешкиан. США пообещали прекратить боевые действия, не вмешиваться в дела Исламской Республики, снять блокаду с иранских портов и санкции, включая те, что наложены Советом Безопасности ООН. Также предусмотрен план восстановления иранской экономики на сумму в 300 миллиардов долларов. Иран, в свою очередь, лишь задумался о сокращении запасов обогащенного урана в будущем. Израиль, участвовавший в войне, инициированной Трампом, в документе вообще не упомянут. Кто же выиграл или проиграл в этой войне, и как это повлияет на Ближний Восток, объясняет израильский журналист и аналитик Дмитрий Дубов.
— Сделка с Ираном выглядит так, будто Трампу уже всё равно, как именно выскочить из этой войны. Как вы оцениваете такое завершение?
— Можно подумать, что это полное поражение, и Трамп просто хочет закрыть эту историю. Но для меня, как израильтянина, важнее то, как это повлияет на безопасность Израиля и архитектуру всего Ближнего Востока. Пока я не вижу положительных предпосылок. Это может быть воспринято как предательство, поскольку кажется, что всех просто обманули.
Во-первых, обманули иранскую оппозицию, которой обещали помощь. Теперь трудно представить, что с ними будет в иранских тюрьмах. Режим стал более радикальным, старые институты разрушены, а новые не созданы. Властная иерархия в Иране стала непонятной, а президент Пезешкиан выглядит как фигура без реальной власти.
Решения в Иране теперь принимают такие фигуры, как Ахмад Вахиди из “Корпуса стражей исламской революции”. Они прекрасно понимают, что нужно идти к ядерной бомбе, чтобы избежать таких ситуаций в будущем. Пример Северной Кореи становится для них показательным.
— Или Украины.
— Согласен. Иранцы получили деньги, но их обязательства остаются неопределёнными и растянутыми на 60-дневный переговорный процесс.
— Иран пообещал, что подумает, прежде чем что-то менять.
— Да, скорее всего, переговоры затянутся дольше, чем 60 дней. Израильские интересы в сделке не учтены вовсе. Иран даже не упомянул Израиль, хотя и связывает свои действия с ситуацией в Ливане.
ЦАХАЛ опубликовал карту с расположением своих сил у границы с Ливаном. Мы не планируем уходить оттуда, но вопросы остаются: как будет развиваться ситуация, как отреагирует “Хезболла” и как скоро Трамп надавит на Израиль?
— Израиль уйдет и оставит “Хезболлу” в покое?
— Или у нас будет конфликт с Трампом. Если уйдем, “Хезболла” вернётся за считанные минуты, и мы вернемся к ситуации до октября 2023 года.
Когда Израиль делает ставку на одного человека в США, это слабая позиция. Мы теряем легитимность в мире. Без поддержки Вашингтона, наша тактика уязвима, и мы видим результат: война должна завершаться политическими решениями, но мы их не находим.
Мы вынуждены “подстригать газон” в Газе, Ливане и Иране, но без договоренности с США это не работает. В следующем конфликте, если придётся действовать в одиночку, это будет стоить нам дороже.
— Вы считаете это возможно? Разве Израиль может действовать самостоятельно?
— Военно мы можем разрушить Бейрут за полчаса, но для таких действий нужна политическая поддержка. С Трампом это проблематично, а плана “Б” у нас нет.
Трамп поддерживает наше право на самооборону, но в рамках разумного. Его интересы — нефть и снижение цен, и ради этого он готов на всё. Если ситуация с Трампом обострится, нам нужна поддержка Европы, но в прошлом мы упустили шансы на альтернативные решения в Газе.
Мы могли бы создать легитимное решение с участием Египта и палестинской администрации, но Нетаньяху избегал этого, опасаясь распада правительства. Результат — безответственная внешняя политика, сочетающая дипломатию и войну.
— Израиль оказался в этой ситуации из-за того, что Нетаньяху держится за власть?
— Да, 2023 год — провал политики умиротворения ХАМАСа, который привёл к нападению. Нетаньяху избегает ответственности, международной поддержки нет, и мы перед выборами без объяснений.
— СВПД с Ираном был единственно возможным?
— Он был критикован в Израиле, но альтернативы не предлагалось. Трамп вышел из договора, и контроля больше нет. Убедить лидеров других государств можно было, но это требует постоянной работы, которой не было.
Нетаньяху сделал ставку на Трампа, но этот подход оказался неэффективен. Теперь он находится в тупике, и Израиль оказался в осажденной крепости, борясь с коллективным врагом.
— Как получилось, что в Израиле столько лет может удерживать власть один человек?
— В Израиле политический кризис, и Нетаньяху удерживает власть любой ценой. В парламентской системе это возможно, но это приводит к тому, что лидер перестает видеть разницу между собой и государством.
Машина пропаганды работает, и отношение к Нетаньяху становится религиозным. Демократии могут рушиться, и это опасное заблуждение, что у нас есть иммунитет. Нетаньяху находится под следствием, но всё еще у власти.
— Что означает сделка с Ираном для Ближнего Востока?
— Саудовская Аравия была близка к нормализации с Израилем, но теперь их основным союзником становятся США. Между странами Персидского залива и Ираном сохраняется возможность диалога, но это скорее сигналы без реального прогресса.
Сложности остаются, и перспективы саудовско-турецкого сотрудничества более тревожны. Израиль теряет свою субъектность, и теперь мы как вассалы сюзерена. Мы зависим от одного человека, и это угрожает нашей независимости и субъектности.
