Как информация сейчас поступает из Ирана
Интернет работает с перебоями, информацию получать сложнее и сложнее: мои знакомые в Иране отвечают спустя несколько часов, а кто-то не был в сети с субботы. Но по обрывкам информации, которые мы получаем, можно говорить, что на территории страны ведутся боевые действия, по территории страны наносятся удары.
Реакция на смерть аятоллы Хаменеи
Естественно, в мире, где авторитаризм и контроль — как воздух, смерть лидера вызывает бурю эмоций. Конечно, есть те, кто радуются смерти Хаменеи, кто ликует, но в большей степени это те, кто находится за пределами страны. Внутри Ирана, если мы говорим о каком-то массовом движении, то это все-таки скорее скорбь, это оплакивание — не потому, что все его так любили, но даже с точки зрения противников он принял мученическую смерть, не прятался и не бежал.
Это у многих, повторюсь, даже среди его ненавистников, вызывает если не уважение, то сочувствие. В шиитском исламе то, какую смерть принял человек, часто важнее, чем то, какую он прожил жизнь.
Почему не началась новая волна протестов против режима
Падают ракеты и бомбы, люди озабочены в первую очередь безопасностью: они пытаются покинуть крупные города, как это было и в прошлом году во время 12-дневной войны.
Самое главное, как мне кажется: протест в Иране никогда не был организован, у него не было ярко выраженного политического лидера, идеологии или силы, за которой люди бы пошли. Как правило, иранцы выходят сами за себя, и это безоружные люди. Они выходят против государства, у которого монополия на насилие — поэтому когда Дональд Трамп призывает иранцев выходить на улицы и свергать режим, брать власть в свои руки, то он призывает их, по сути, идти на верную смерть.
Силовики сохранили контроль в государстве
Возможно, был расчет на то, что после гибели Хаменеи режим посыпется, но этого не произошло. В частности, Корпус стражей исламской революции мгновенно организовал ответ и стал наносить удары по израильской территории, по территории других государств в регионе.
Несмотря на обезглавливание всей военной верхушки, система продолжает функционировать, и силовой аппарат продолжает работать как на внешнем направлении, так и на внутреннем. А это — сотни тысяч силовиков, военная бюрократия, помимо этого есть мобилизационный корпус, который готов исполнять свои функции.
Когда создавалась Исламская республика Иран, одна из ключевых идей заключалась в том, чтобы это не была какая-то персонифицированная власть. При Хаменеи власть рассредоточилась по нескольким центрам принятия решений, у которых есть определенная доля автономности. Режим, так или иначе, все эти годы вел борьбу за существование и точно не держался на одном человеке. Даже потеря руководителей Минобороны, Генштаба и КСИР не стала фатальной.
Если режим сохранится, то вряд ли он пойдет на смягчение
В последние годы активно обсуждался транзит власти: все понимали, что рано или поздно не станет верховного лидера. Обсуждалась даже перестройка, по-персидски так и говорили: перестройка.
В условиях внешнего вторжения реформы отброшены на второй план, режим ведет борьбу за существование. Реформисты сейчас не имеют особых шансов.
Теоретически, режим мог бы избрать новым верховным лидером человека, близкого к реформистам. Но этого не произошло: силовики правят бал, и без их одобрения нового верховного лидера избрать нельзя. Временным верховным лидером Ирана пока что избран аятолла Алиреза Арефи — это человек из ближайшего окружения Хаменеи, по сути, его протеже, и уж точно не сторонник реформ.
Иранцы едва ли воспринимают США, Израиль и наследника шаха Пехлеви как союзников
Какая часть общества поддерживает вторжение — это открытый вопрос, но принципиально здесь то, что США и Израиль не ведут войну какими-то хирургическими методами, ликвидируя только руководителей государства.
Это война против всего Ирана, инфраструктуры, в том числе гражданской, и с жертвами среди гражданского населения. И это — точно не то, чего хотели бы иранцы, даже поддерживающие идею внешнего вторжения. Вот точно не хотели протестующие в декабре-январе, чтобы удары наносились по школе для девочек.
Ракеты прилетали по жилым домам. Я видел какие-то цифры — они могут быть завышенными, но принципиально, что это уже не совсем война с режимом. Эта идея, мягко говоря, не очень привлекает даже тех иранцев, которые выступали против режима.
Наследник шаха Реза Пехлеви, хотя и стал в некотором роде объединяющей фигурой, сейчас поддерживает США и Израиль, призывает людей выходить на улицы. Но что он предлагает взамен — до сих пор неясно, ему нужно заручиться поддержкой духовенства, силовиков, бюрократии, а этого мы не наблюдаем.
Пока что он не пользуется таким авторитетом, чтобы ему было достаточно как аятолле Хоменеи в 1979-м году прилететь в Тегеран и объявить о победе революции.
Редактор: Максим Литаврин
