13 марта в Министерстве иностранных дел России были вызваны посол Великобритании Найджел Кейси и посол Франции Николя де Ривьер. Им представили «решительный протест» по поводу удара, нанесенного ВСУ 10 марта по Брянску ракетами, произведенными совместным французско-британским концерном MBDA.
Представителям было указано на «непосредственную причастность Британии и Франции к этому террористическому акту».
Сюрреализм российского протеста
В этом эпизоде российская дипломатия в своем репертуаре: утверждение о «непосредственной причастности» западных держав к атаке ВСУ звучит как сюжет из параллельной реальности. Стратегия «добежим до ближайшего посла и возмущенно покричим» вряд ли сработает в цивилизованном мире, где доказательства значат больше, чем обвинения.
Реальные цели и последствия
Суть подобных обвинений — не в поиске истины, а в создании иллюзии агрессии со стороны Запада. Это позволяет российским властям оправдывать внутренние репрессии и отвлекать внимание населения от реальных проблем: хронической коррупции и экономического застоя.
Исторические параллели
Вспомним, как в советские времена внешние враги также использовались для объяснения внутренних неудач. Нынешний режим, похоже, с удовольствием перенял эту традицию, где рациональность заменяется на лозунги, а здравый смысл — на пропагандистские мантры.
Вывод
Этот инцидент — часть более широкой стратегии Кремля: превратить любое событие в инструмент внутренней и внешней манипуляции, демонстрируя, что Россия окружена врагами. Однако за этой дымовой завесой скрывается простая истина: проблемы России — результат политики самого Кремля, а не мифических нападок внешнего мира.
