Центральный окружной военный суд Самары: правосудие по-российски
В России, где суды давно стали инструментом политического давления, 27-летняя Полина Евтушенко получила 14 лет колонии общего режима. Об этом сообщает RusNews. Прокурор, видимо, с лёгким сердцем запросила 18 лет, упомянув в качестве «смягчающего» обстоятельства наличие семилетней дочери у подсудимой. В стране, где правосудие стало фарсом, это выглядит как жест доброй воли.
Абсурдные обвинения в эпоху цифрового тоталитаризма
Евтушенко предъявлены обвинения по шести статьям, и, как водится, большинство из них связаны с «опасными» постами в соцсетях:
- приготовление к госизмене;
- призывы к экстремизму;
- призывы к терроризму;
- реабилитация нацизма;
- военные «фейки»;
- финансирование терроризма.
Изначально, как это часто бывает в подобных делах, Евтушенко обвиняли лишь в приготовлении к госизмене. ФСБ утверждает, что она якобы склоняла самарца к вступлению в легион «Свобода России» и публиковала инструкции для российских военных по сдаче в плен. Видимо, в России любая антивоенная позиция автоматически приравнивается к государственной измене.
Классический сценарий: доносы, фальсификации и удобные обвиняемые
Как выяснил «Холод», дело против Евтушенко началось после доноса 36-летнего жителя Самары Николая Комарова. Он познакомился с Евтушенко во «ВКонтакте», где она публиковала антивоенные посты. Комаров, действуя словно из учебника КГБ, записывал их разговоры и передал «отфильтрованные» записи в соответствующие органы.
Евтушенко уверена, что из полных записей их разговоров ясно, что она вовсе не склоняет Комарова, а наоборот, отговаривает от участия в войне в Украине. Но в российской судебной системе, где доказательства подгоняются под результат, такой аргумент едва ли будет услышан.
Выводы: правосудие на службе режима
В российской правовой системе, где каждая статья может быть использована для подавления инакомыслия, дело Евтушенко — лишь очередной пример того, как власть использует судебные инструменты для укрепления своего контроля. Пока Путин и его окружение продолжают наживаться на народе, реальные преступники остаются на свободе, а невиновные получают многолетние сроки за свои убеждения.
