Сцена в полицейском участке развернулась как в театре абсурда. Один из полицейских, вскочив с места, закричал: «Вы хоть знаете, что это за семья?! Их дочь задержали, она делала надписи про Навального и ненавидит нашу страну и президента!» Слова эти вызвали бурю криков и возмущения. Елена, мать девочки, тщетно пыталась объяснить, что её дочь Соня — отличница и олимпиадница. На это кто-то выкрикнул: «Ах, ещё и отличница!»
«Это была какофония, — вспоминает Елена. — На вопросы я не успевала отвечать, даже если бы захотела».
Штраф в сто рублей за «неисполнение родительских обязанностей» — такова была цена за это полицейское шоу. Соню же обязали посещать психолога. Сперва специалист работал только с ней, а потом к сеансам присоединились и Елена с Ильей — мужем Елены.
«По-хорошему, нам всем бы не к семейному, а к клиническому психологу или в санаторий, но пока ни по времени, ни по финансам мы не можем этого себе позволить», — признаётся Елена.
«Там нет этих надписей. Там другое было»
Сонино дело рассматривалось как вандализм. Администрация района заявила ущерб от надписи «НАВАЛЬНЫЙ!» в 5888 рублей 91 копейку за «очистку» павильона. Однако представительница администрации Светлана Цыпуштанова, выступавшая в суде против Сони, призналась, что не знала, что именно было написано на остановке. «У меня нет сведений, что там были надписи про Навального. Там другое было», — сказала она и позже перестала отвечать на звонки.
Участковый, встречаясь с семьей, ссылался на объяснительную, где упоминалось ещё одно граффити: «Путин = война и нищета». Соня вспоминает, как её убеждали подписать протокол: «Нет, я тебя не запугиваю. Вот только подпиши, расскажи, как было. И мы тебя отпустим».
На первом судебном заседании встал вопрос о возмещении ущерба, и Елена заявила, что они готовы оплатить. Судья, по словам Елены, «штормило». В один момент прозвучало предложение о примирении сторон, в другой — напоминание о том, что семья состоит на учёте как находящаяся в сложном социальном положении — статус, который они получили только после задержания Сони.
«На последнем заседании у меня спросили про доходы. Я объяснила, что муж самозанятый, а я имею официальную работу. Но в приговоре написали, будто мы „сообщили суду, что официально не трудоустроены и не имеем постоянного источника средств“».
«Так спокойно — про оппозицию»
Елена с Соней посетили «Холодный родник» — место, которое многое значило для её дочери. Однако, когда они подали апелляцию на приговор, в школе их предупредили: «Зря вы её так поддерживаете! Если её освободят от наказания, она ничего не поймёт!» Завуч высказалась, что это — одна из главных ошибок семьи. Елена отреагировала: «В мою бытность преподавателем участие студентов в политических движениях было нормальным. Будь у нас оппозиция, я бы сама Соню отвела туда, чтобы её энергия шла на благо страны». Однако ответом было: «Что вы такое говорите? Так спокойно про оппозицию?»
Соню приговорили к 70 часам обязательных работ. От прекращения дела по примирению сторон администрация отказалась, но попросила минимальное наказание. Соня испугалась, представляя, что её ждёт работа, как в колонии, — шить или убирать туалеты с трудными подростками.
Адвокат Ислам Жамурзов замечает: «Если бы там была надпись не „Навальный“, а, например, матерное слово, я не уверен, что это было бы преступление. К тому же, существуют „принудительные меры воспитательного воздействия“ — их применяют, чтобы дети, которые впервые оступились, могли избежать уголовной ответственности. Прокуратура в кассационном суде поддержала нас и просила вернуть дело для прекращения преследования, но суд не согласился. Этого было бы достаточно при признании вины и возмещении ущерба».
Соня отбывала обязательные работы в Ботаническом саду на другом конце города. В первый день ей пришлось мести землю под столами с растениями, но её отпустили раньше положенного времени.
«Чем раньше эта история случилась, тем лучше, — говорит Соня. — Если бы это произошло, когда мне было шестнадцать, последствия могли быть хуже. Теперь я понимаю, как функционирует система, и смотрю на вещи философски. Эта ситуация сплотила нас с родителями. Психолог отметила, что у нас с папой ментальная связь. И я всегда чувствую, что чувствует мама».
