Липецкий областной суд начинает разбирать дело 63-летнего жителя деревни Щербинино, Алексея Зайцева. Обвинения против него звучат как из криминального триллера: убийство полицейского, угрозы представителям власти и незаконное хранение взрывчатки. Но реальность куда прозаичнее — и куда трагичнее.
19 марта, военный полицейский и двое из комендатуры прибыли к дому Зайцева, надеясь задержать его сына, самовольно покинувшего воинскую часть. Но этот визит закончился кроваво. Как сообщает пресс-релиз суда, сначала Зайцев-старший угрожал полицейскому, а затем дело дошло до выстрела. Полицейский погиб на месте, и в доме Зайцева обнаружили порох, хранившийся там почти три десятилетия.
Зайцев-старший признал свою вину, но отказался давать показания, сославшись на свое конституционное право — статья 51. В суде также допросили Александра Красникова, инспектора гарнизонно-патрульной службы, признанного потерпевшим. По его словам, попытки задержать сына Зайцева предпринимались дважды. За день до трагедии отец грубо обругал полицейских и пригрозил взорвать их, если они не уберутся. Тогда, безоружные, они уехали.
Однако на следующий день, несмотря на попытки подстраховаться, полицейские вновь оказались в западне. Машина с подкреплением застряла в грязи за несколько километров от деревни. Красников решил не терять времени и продолжил путь к дому Зайцева без поддержки. Встретившая их на крыльце агрессия Зайцева-старшего быстро переросла в физическое противостояние. Ситуация накалилась до предела, когда сын Зайцева, вооруженный ружьем, вывел силовиков во двор и передал оружие отцу. Последовал выстрел в спину одного из полицейских.
События развивались стремительно. Попытка Зайцева-старшего перезарядить ружье была пресечена Красниковым, который выбил оружие из его рук. Сын, пытавшийся натравить собаку на полицейских, был скручен, а раненый офицер скончался.
Судьба Зайцева-младшего также оказалась предрешенной: его признали виновным в дезертирстве и сопротивлении начальству в период мобилизации. Тамбовский гарнизонный суд приговорил его к восьми годам строгого режима. Отец, при аресте, утверждал, что его сын честно отслужил по контракту, но на него давили, требуя вернуться.
Этот трагический эпизод — лишь один из многих в длинной череде событий, отражающих напряженность и конфликтность современной российской действительности. Вопросы о том, где заканчивается долг и начинается отчаяние, остаются открытыми.
