Недавно в российском медиапространстве разгорелся скандал вокруг вечеринки в Куршевеле, организованной компанией Rendez-Vous по случаю своего 25-летия. Среди приглашенных были медийные личности, что вызвало резкую критику со стороны Ольги Скабеевой. Она обвиняла их в том, что они наслаждаются гламуром, пока «наши ребята сражаются с нацизмом». Скабеева подчеркнула, что они происходят из страны, где вместо гламура и роскоши было лишь слово «Родина».
Эти слова — яркий пример идеализации СССР, где важны были «Родина» и «совесть», где гламур и мода были якобы неизвестны. Но действительно ли это так? Жила ли страна в такой антиутопии, где презирали материальное, или это лишь удобный миф?
Шелковое платье против гимнастерки
Советские люди, как и все, стремились к красоте и удобству. Государство, однако, навязывало свои образы: «свободный пролетарий», «новая женщина». Эстетика сталкивалась с идеологией, а суровые реалии и дефицит только усиливали эти противоречия. Мода в СССР существовала, но в уникальных условиях, где её развитие происходило на стыке идеологии, государственной эстетики и мечтаний потребителей. Взглянув в прошлое, можно понять, какой она была.
С зарождения СССР в 1920-х годах началось отрицание «старого мира» и стремление к радикально новому. Революция изменила отношение к телу и одежде: вместо изящества — сила и выносливость. Мода стала признаком «мещанства», доступным лишь тем, кто не занят переустройством общества. Поэтому многие предметы быта идеологизировались, а роскошь считалась предательством идеалов.
Кожаная куртка, ранее неприемлемая в приличном обществе, стала символом идеологической правильности и безопасностью для её владельца.
Одежда с рабочей и солдатской эстетикой стала символом «правильного» человека. Женщины в кожанках и косынках воспринимались как «свои», в отличие от «нэпманш» в шляпках и на каблуках, которые казались чуждыми и подозрительными. Модницы, украшенные и благоухающие, служили примером предательства идеалов советского государства, и их карикатурно изображали в прессе.
На основе идей авангарда создали концепцию прозодежды — утилитарной одежды для созидательного труда.
Варвара Степанова в 1923 году в статье «Костюм сегодняшнего дня — прозодежда» изложила идею, что мода уступает место утилитарной одежде для работы. Украшения и индивидуализация костюма должны были уйти в прошлое. Индивидуализация должна была отражать профессию и сферу работы человека.
Для человека, знакомого с антиутопиями, идеи Степановой могут показаться жуткими. Однако их работа с Родченко была поиском новых форм и попыткой уважать труд людей. Их идеи перекликались с происходившим в европейской моде после Первой мировой войны. Основой прозодежды стал комбинезон, аналог которого разработал итальянский художник Эрнесто Тайят еще в начале XX века.
В СССР Vogue был известен, и его выписывали некоторые художницы, чтобы следить за актуальными идеями. Советские художники также создавали орнаменты для текстиля, удовлетворяя насущные нужды фабрик, работавших по старым лекалам. В результате Варвара Степанова и Любовь Попова создали несколько десятков эскизов для советского текстиля, которые были использованы на Первой ситценабивной фабрике.
Желание женщин выглядеть красиво оказалось сильнее ожиданий создателей «нового мира».
Орловой можно было краситься и следить за одеждой, и ее поклонницы следовали примеру.
Государственная мода
Государство взяло под контроль красоту, поощряя гражданок выглядеть респектабельно. В 1930-х в Москве существовал трест «Мосбелье», объединявший несколько фабрик. В 1934 году был создан Дом моделей на Сретенке, разрабатывавший эталонные модели для массового тиражирования.
В 1938 году начали выходить журналы с модными фотографиями, давая женщинам возможность узнавать о моде из первых рук. Женская одежда тех лет была женственной, с декоративными элементами. Уход за собой и стиль стали обязательными для советской женщины, которая теперь должна была быть и матерью, и активной гражданкой.
Привлекательная работающая мать, выполняющая домашние обязанности, стала идеалом советской женщины.
Однако модели Дома на Сретенке редко доходили до массового производства в неизменном виде из-за нехватки материалов и фурнитуры. Фабрики заботились больше о массовости, чем о качестве. В этих условиях советские женщины начали самостоятельно искать решения, заказывая одежду у частных мастеров.
Кустарные мастерские, ателье и надомные швеи стали спасением модниц. Они создавали одежду своими руками, используя отрезы тканей и фурнитуру, которые были в дефиците и высоко ценились. Частные швейные ателье обслуживали элиту, а также женщин, которые благодаря мастерству в шитье обрели экономическую независимость в сложных условиях.
Советская мода, балансируя между мечтой и реальностью, подошла к 1940-м годам и войне. Огосударствление моды, стремление догнать Запад, массовое производство и постоянный дефицит создавали уникальную атмосферу. Стиляги, клеши и длинные волосы 1970-х, аккуратный образ советского гражданина — всё это стало частью модной истории СССР. Дефицит создавал особые потребительские практики, и к концу СССР жажда товарного изобилия усилилась, но «красная мода» так и не нашла своего полноценного воплощения, оставаясь лишь мечтой.
