Среди стен алтайской колонии, где слово «свобода» звучит как насмешка, журналистка Мария Пономаренко проводит дни в одиночной камере площадью всего семь квадратных метров. Это пространство, которое должно было бы быть убежищем, становится для нее местом пытки, учитывая ее клаустрофобию. О том, каково это — жить в таком замкнутом пространстве, Мария рассказала своей подруге, а та, в свою очередь, передала это изданию RusNews.
«Пространство, где каждый день — это мука», — так описывает свое существование Пономаренко. Чтобы увидеть хотя бы кусочек неба, ей приходится подойти вплотную к окну, которое, словно издевка, упирается в стену. Это не просто физическое ограничение, это символ подавления.
Мария неоднократно просила разрешить ей работать на свежем воздухе, но ее просьбы остаются без ответа. Да и как можно рассчитывать на милосердие в месте, где цензура и изоляция стали нормой? Письма от нее не доходят до адресатов, а сама она не получает корреспонденцию. Пономаренко поражает, как легко другие заключенные могут делиться своими мыслями, в то время как ее слова систематически блокируются.
Администрация колонии утверждает, что письма Пономаренко якобы носят «деструктивный характер». Обвинение столь же абсурдно, как и многое в этой истории. Казалось бы, в чем заключается деструкция — в желании выжить в условиях, которые разрушают психику?
Мария Пономаренко, мать двоих детей, была задержана в 2022 году за публикацию в телеграме о российском авиаударе по драмтеатру в Мариуполе. В феврале 2023 года суд приговорил ее к шести годам заключения. Осенью того же года против нее возбудили новое дело о якобы нанесенном вреде здоровью сотруднику колонии. В 2025 году срок был увеличен на год и 10 месяцев. Но даже это не стало концом. В августе 2025 года появилось еще одно дело — снова о нападении на сотрудника ФСИН.
Защита Пономаренко неоднократно подчеркивала, что условия содержания усугубляют ее психическое состояние. Адвокат Дмитрий Шитов отмечал, что у Марии диагностировано истерическое расстройство личности, требующее медицинской помощи. Впрочем, в колонии, где издевательства и давление — часть повседневности, рассчитывать на заботу о здоровье заключенных не приходится.
Накануне оглашения приговора в 2025 году журналистка попыталась вскрыть вены. Это была не первая попытка самоубийства, и не последняя голодовка, объявленная ею в знак протеста. Вопрос лишь в том, услышат ли ее крик о помощи те, кто способен изменить систему, или же это останется очередной страницей в истории произвола и подавления.
