28 февраля президент США Дональд Трамп, начав совместную военную операцию с Израилем против Ирана, призвал иранцев взять власть в свои руки, назвав это шансом, который выпадает раз в поколение. Однако массовые протесты, подобные тем, что произошли в начале года, не состоялись. Напротив, после американской атаки режим аятолл лишь укрепил свои позиции. Востоковед Руслан Сулейманов из NEST Centre, недавно побывавший в Иране, объясняет, почему амбициозные планы Трампа потерпели крах.
В октябре 1978 года в Париже встретились Карим Санджаби и аятолла Рухолла Хомейни, будущие лидеры Исламской революции в Иране. Санджаби предложил Хомейни декларацию, в которой подчеркивались принципы демократии и ислама. Хомейни добавил принцип независимости, исходя из исторического опыта Ирана, подвергавшегося внешним вторжениям и потерям суверенитета.
Иран неоднократно подвергался унижениям на протяжении 220 лет. В XIX веке русско-персидские войны лишили страну северных ханств, а во время Второй мировой войны Иран был оккупирован Советским Союзом и Великобританией. В 1953 году премьер-министр Мохаммад Мосаддык был свергнут в результате американо-британской операции, что оставило глубокий след в сознании иранских лидеров.
Спустя почти полвека для иранского истеблишмента защита суверенитета остается приоритетом. «Иран показал миру, что способен противостоять ядерным державам», — заявил в 2025 году Мохаммад Джавад Зариф, комментируя итоги 12-дневной войны.
Военная операция США и Израиля 28 февраля многие иранцы, даже противники режима, восприняли как попытку лишить их страну суверенитета и присвоить природные богатства. Убийство аятоллы Али Хаменеи вызвало радость у протестующих, но дальнейшие удары разрушили не только военную инфраструктуру, но и гражданские объекты.
Мужчина с детским рюкзаком в руках среди руин начальной школы в Минабе после авиаудара, Иран, 28 февраля 2026 года. Фото: Abbas Zakeri / Mehr News Agency / AP / Scanpix / LETA
По данным Иранского общества Красного Полумесяца, обстрелы повредили более 115 тысяч гражданских объектов. Экономика страны серьезно пострадала: ВВП упал на 8,8–10,4%, миллионы оказались за чертой бедности, а инфляция достигла 60%. Даже самые ярые противники режима задаются вопросом, действительно ли война ведется только против режима, а не против всего Ирана.
Президент Трамп своими противоречивыми высказываниями, называя иранцев «нацией террора», усугубил ситуацию. На фоне гибели тысяч людей и разрушения инфраструктуры многие протестующие начали сомневаться в истинных намерениях США.
Протестная культура в Иране всегда была на высоком уровне. В отличие от России, где власти подавляют политическую активность, в Иране она поощряется. Но отсутствие четкой политической альтернативы и лидеров дезорганизует протесты. Протесты прошлого, такие как движение «Женщина. Жизнь. Свобода», привели к изменениям, но не к кардинальной смене режима.
Отсутствие политической альтернативы во время войны — также одна из причин, по которой иранцы не видят для себя возможным выйти на протест. Буквально каждый иранец, даже сторонник режима, спрашивал меня о том, кого имел в виду Трамп, когда 1 марта заявил, что у него есть «три очень хороших варианта» на должность нового руководителя Ирана.
До сих пор он этого не раскрыл.
Спасатели осматривают уничтоженный автомобиль на месте попадания ракеты в жилой дом в Тебризе, Иран, 24 марта 2026 года. Фото: Matin Hashemi / AP / Scanpix / LETA
Жители Ирана опасаются, что карта страны может измениться, если США и Израиль разожгут сепаратизм среди курдов. Внутри страны нет организованной силы, способной представлять интересы этнических меньшинств. Разделение Ирана пугает даже противников режима. Страх перед гражданской войной и националистическими погромами удерживает людей от протестов.
Иран остается глубоко разделенным обществом. Некоторые противники режима поддерживают войну, полагая, что она может ослабить аятолл, если удары будут избирательными. Однако продолжение войны лишь усилит репрессии внутри страны.
С избранием верховным лидером Моджтабы Хаменеи ключевые посты заняли представители Корпуса стражей Исламской революции. Агрессивная внешняя политика Ирана будет продолжаться, возможно, с пересмотром запретов на ядерное оружие. Внутри страны усилятся репрессии, но социальные и экономические проблемы никуда не исчезнут. Протесты могут возобновиться, если иранцам предложат четкую политическую альтернативу.
