В марте 2026 года Алексей и Мария Москалевы получили гуманитарные визы во Франции и переехали из Еревана в Париж. Полтора года ожидания приглашения от Германии не увенчались успехом из-за остановки гуманитарной программы для россиян. Встретившись с ними в Париже, корреспондент «Новой газеты Европа» узнала, что отец и дочь, преследуемые в России за детский антивоенный рисунок и посты в соцсетях, намерены просить убежища.
Париж окутан весенним теплом. У кофейни с оранжевой вывеской, где подают кофе в ярких стаканчиках, я жду российских диссидентов Алексея и Марию Москалевых. Молодежь в солнечных очках уже здесь, наслаждаясь погодой и освобождением от зимней одежды.
Улицы Парижа не очищены от мусора: потерянные салфетки и банки из-под энергетиков разбросаны по углам. Бездомные выставили стаканчики для пожертвований. Но элегантные здания с барельефами животных и улыбающихся женщин продолжают привлекать взгляды. Горожане не уступают Парижу в элегантности, демонстрируя дорогие тренчи и стильные шляпы, а их собачки щеголяют в ярких шлейках.
Меню, написанные мелом на досках, предлагают стейки и экзотические блюда. Круглые столики, будто защищаясь от зимних ветров, плотно прижались друг к другу. Но сегодня их укрывает весна.
Алексей и Маша опаздывают на час — предыдущие интервью затянулись. Они с трудом ориентируются в городе, следуя за журналистами, которые снимают их на фоне Лувра и Эйфелевой башни.
— Я даже не знаю, с кем встречаюсь, — признается Маша. Ей поручили координировать интервью после переезда. Правозащитники и волонтеры указывают, с кем нужно встретиться, но лица быстро забываются.
О Маше писали многие издания: в 2022 году, будучи 12-летней девочкой, она нарисовала на уроке ИЗО женщину с украинским флагом, защищающую ребенка от ракет. Школа сочла это антироссийским и обратилась в полицию. Основное наказание обрушилось на отца, Алексея, который открыто выражал антивоенные взгляды. Его приговорили к двум годам колонии, Машу отправили в приют.
Мария Москалева. Фото: Юлия Канева / «Новая Газета Европа»
Алексею 57 лет. Он выглядит изможденным и бледным, безвольно следуя указаниям, как будто тюремный распорядок все еще за ним. Не отпуская от себя портфель с документами, опасается оставлять их в гостинице.
Маше недавно исполнилось 16. Она быстро оживляется и из организатора превращается в ребенка. У неё длинные волосы, большие глаза и южнорусский акцент.
— Париж мне очень нравится! Места, дома, парки… Мы были в парке, там попугаи летают! — делится Маша впечатлениями. Магазины, по её словам, не сильно отличаются от ереванских.
Ефремов, городок на 30 тысяч жителей, где семья жила до эмиграции, не вызывает у Маши ностальгии. Только подругу она вспоминает с теплотой: «Гуляли по ночам, катались на великах». Сейчас, в Париже и Страсбурге, она ищет новых друзей.
Рисунок Марии Москалевой
Я спрашиваю Машу о том самом рисунке, из-за которого они оказались в эмиграции.
— Сотни раз рассказывала, — говорит она, но продолжает. — Учительница задала политическую тему: нарисовать в поддержку российских войск и президента.
Я нарисовала свой рисунок. Одноклассница, у которой отец был полицейским, заинтересовалась и донесла учительнице. Директор обратилась в полицию, и вскоре Алексей и Маша оказались в разных кабинетах полиции.
В Париже кипит жизнь: мимо проходит пожарная машина, трамваи звенят, проходят муниципальные выборы. Мы идем в парк, где растет экзотическая араукария, о которой я узнала от ChatGPT. Алексей фотографирует Машу на её фоне, вызывая её смех.
— Да он все подряд фоткает! — смеется она.
— Нет, только то, что нравится, — отвечает Алексей.
В парке тишина и спокойствие. Алексей делится воспоминаниями о родном Ефремове, где не служил в армии из-за войны в Афганистане.
Париж. Фото: Юлия Канева / «Новая Газета Европа»
— Убивать людей я не собирался ни тогда, ни сейчас, — подчеркивает он.
В 90-е он открыл торговую точку, а позже — птичью ферму, чтобы привить дочери любовь к животным. Но в 2022 году, после обыска силовиков, ему пришлось распродать ферму, забрать дочь и переехать в Узловую.
Надеясь на забвение, они скрывались, но вскоре Алексей был арестован, а Маша отправлена в приют.
Прокурор запросил два года тюрьмы за антивоенные комментарии. Поддержка пришла от известных людей, но Алексей отозвался: «Мне не нужна поддержка Пригожина».
Маше был приятен жест солиста группы «Наив», но она предпочитает современную музыку и корейские дорамы.
Алексей Москалев. Фото: Юлия Канева / «Новая Газета Европа»
Перед приговором Алексей решился на побег. Четыре машины охраняли его дом, но он сумел ускользнуть.
— Я вызвал такси и уехал в Москву, — рассказывает он. Правозащитники помогли снять браслет и отправили его в Минск. Но ГКБ Беларуси вычислило его, и он был возвращен в Россию.
— Причины для изолятора находили любые: не так стоял, не поздоровался, — вспоминает Алексей о тюремных днях.
ШИЗО оказалось холодным и суровым местом. Заключенные устроили бунт, и Алексей вспоминает, как один из них пытался покончить с собой.
Маша в это время сидит в телефоне. Она знает истории отца наизусть. Я спрашиваю Алексея о его роли отца-одиночки.
— Долгожданный ребенок. Мы с её матерью расстались, но я не отдам своего ребенка. Даша, ее сестра, тоже жила со мной до 10 лет, — объясняет он.
Весной 2023 года, когда Алексей был арестован, его бывшая жена забрала Машу из приюта под давлением властей и волонтеров, оплативших её долги. Но Маша жила с отцом, и они не поддерживали связь с матерью.
— Где мама была все эти годы!? — говорит Маша. Она не в обиде, но отношения восстанавливать не собирается.
Алексей и Мария Москалевы в парижском парке. Фото: Юлия Канева / «Новая Газета Европа»
Алексей, вспомнив о своем заключении, отходит, любуясь араукарией. Маша делится мечтами: она хочет учиться во Франции и привезти из Еревана свою собачку.
Возвращаясь к кофейне, Алексей упоминает Леонида Невзлина, спонсировавшего их в Армении и Франции. Германия не дала ответа на их запрос, и они подали во Францию, несмотря на риск экстрадиции из Армении.
Москалевы надеются больше не сталкиваться с российскими властями. Маша считает, что в Россию вернется только при смене власти, но «власть не сменится, пока есть такой народ» — чиновники, учителя и сотрудники ЖЭКа, доносящие на своих учеников.
