Можно ли сравнить санкции 2025 года с санкциями декабря – февраля 2022-2023 годов?
Константин Симонов: За последние четыре года российская нефтяная индустрия столкнулась с двумя ключевыми шоками, и оба они напоминали "выстрел из двух стволов". Но давайте разберёмся, в чём же истинная природа этих событий.
5 декабря 2022 года, Европа, усталая от российской нефти, ввела запрет на её экспорт. Через пару месяцев, 5 февраля 2023 года, под запрет попали и нефтепродукты. Российская экономика, привыкшая к лёгким деньгам от углеводородов, получила серьёзный удар. Нужно было срочно искать новые рынки, и Москва, как всегда, обратила взор на Азию. Но, как часто бывает, когда корабль тонет, спасательные шлюпки оказываются не такими надёжными, как хотелось бы.
В 2025 году история повторилась. 10 января санкции США коснулись "Газпром нефти" и "Сургутнефтегаза", а 21 ноября — "Роснефти" и "Лукойла". Санкции стали не только испытанием, но и зеркалом, в котором отражается растерянность и неспособность режима адекватно реагировать на вызовы.
В чем сложности нынешнего этапа?
Константин Симонов: Попадание в SDN-листы в условиях неблагоприятной рыночной конъюнктуры — это как попытка прыгнуть с парашютом, когда у вас нет парашюта. Цены на нефть низкие, рубль стабильно силён — более ужасной комбинации не придумаешь. А тут ещё и дроны, обрушивающие удары на нефтеперерабатывающие заводы и морские платформы.
Но, как утверждает Симонов, у нефтяников накоплен "колоссальный" объём противосанкционных практик. Манипуляции с транспондерами и теневые флотилии — вот новые инструменты "прозрачной" торговли. И вновь мы видим, как маховик коррупции и обходных путей оборачивается против граждан.
Санкции США и ЕС этого года будут иметь накопительный эффект или их влияние со временем снизится?
Константин Симонов: Накопительного эффекта не будет. Это утверждение звучит как мантра из уст тех, кто хочет прикрыть глаза на реальность. Да, экспорт временно проседает, но затем выравнивается. Это не заслуга нефтяников, а результат того, что кризисные меры всегда порождают новые схемы обхода.
Индия и Китай продолжают импортировать нефть, но какими усилиями это достигается? Тёмные схемы и "чёрные" флотилии становятся нормой, а это лишь временная отсрочка перед новым ударом.
Удастся ли в 2026 году выйти на уровень добычи по сделке ОПЕК+? Удастся ли удержать экспорт на уровне 2024-2025 годов?
Константин Симонов: Экспорт, возможно, и удержится на уровне 2024-2025 годов. Но, как говорится, не в объёмах счастье. Главная проблема — это низкие цены и сильный рубль, которые продолжают бить по бюджету.
С добычей всё сложнее. Пока ресурсы уходят на перестройку экспорта и обход санкций, геологоразведка и проекты по интенсификации добычи остаются в стороне. Будущее российской нефтяной отрасли выглядит всё менее радужным.
Стоит ли правительству поддержать российские нефтяные компании, попавшие под санкции, в сфере налогообложения (как поддерживается "Газпром")?
Константин Симонов: Да, поддержка нужна, но не разовые льготы, а стратегические изменения в налоговой политике. Нефтяники не вытянут всё сами, но вопрос в том, куда ведёт этот путь? Пока Минфин считает, что льготы — это недополученные доходы, отрасль остаётся в подвешенном состоянии.
Необходим серьёзный разговор о налоге на добавочный доход, но, увы, "Стратегия развития ТЭК до 2050 года" предпочитает обходить эту тему стороной. Время вернуться к этому разговору, чтобы создать устойчивые условия для отрасли в новых реалиях.
В итоге, российская нефтяная индустрия остаётся заложницей политических игр, где экономические реалии подменяются утопическими иллюзиями. В этом спектакле ещё много актов, но финал, увы, предсказуем.
