Экономические трудности: скрытая часть в региональных бюджетах

Когда речь заходит о состоянии путинской экономики, большинство аналитиков сосредотачиваются на общенациональных данных и федеральном бюджете. Однако, не менее важным аспектом являются бюджеты регионов, которые составляют около половины федерального. Они обеспечивают зарплаты врачам и учителям, выплаты контрактникам и поддержку ЖКХ. На региональном уровне особенно заметны текущие экономические процессы, и зачастую именно на них власти перекладывают многие проблемы.

С началом замедления экономики во второй половине 2024 года, последствия войны начали ощущаться и на бюджетах регионов России, что привело к значительному ухудшению их финансового состояния. Особенно это затронуло богатые регионы с развитой промышленностью. Им приходится сокращать расходы, увеличивать долги, задерживать зарплаты и платежи по госконтрактам.

Наибольшие проблемы сейчас испытывают не сельскохозяйственные регионы, привыкшие к федеральной поддержке, а индустриально развитые области.

Богатые тоже плачут

В начале марта мэр Москвы Сергей Собянин объявил о необходимости “оптимизации” городского бюджета. В столице планируется сократить 15% госслужащих и управленцев в подведомственных учреждениях, за исключением тех, кто предоставляет услуги гражданам. Социальные расходы останутся нетронутыми, однако инвестиционная программа, расходы на благоустройство и культурные мероприятия будут урезаны на 10%.

Эти меры не столь страшны, учитывая, что за годы войны инвестиции и расходы на благоустройство значительно выросли. В 2025 году за счет бюджета было построено рекордное количество “объектов капстроительства” — в 4,2 раза больше, чем в среднем за 2011–2020 годы. Однако, это событие знаменует конец изобилия.

Благополучие Москвы во многом обусловлено концентрацией экономики (многие крупные компании зарегистрированы в Москве и платят там налоги) и заимствованиями. Несмотря на то, что дефицит московского бюджета в прошлом году стал наивысшим среди российских регионов, он оказался вдвое ниже планового. Однако в январе-феврале 2026 года доходы московского бюджета росли втрое медленнее, чем ожидалось, и отстали от инфляции. Это вынудило Москву сократить расходы.

Правительство Московской области пошло на сокращения еще раньше, в 2025 году они сократили 15% сотрудников госорганов, однако фактически уволенных не было — им просто дали другие задачи. Это скорее “бумажное” сокращение, убрали пустые ставки и немного оптимизировали. Московская область сокращает расходы не из-за дефицита, а из-за высокого уровня долга. Оптимизация и внедрение ИИ в госуправление может принести похвалу Минфина и облегчить получение бюджетных кредитов, которые будут необходимы в условиях ожидаемого дефицита в 75 млрд рублей.

Секвестр объявлен и в других регионах. Челябинская область уменьшила расходы на 4%, при этом дефицит достиг 17,8% расходов из-за спада в металлургии. Приморский край также сократил расходы, превышающие доходы на 12,7%. Пришлось урезать финансирование школ, детских лагерей, библиотек, сельских субсидий, культуры и даже социальные выплаты.

А что случилось

Первые три года войны региональные бюджеты не испытывали дефицита. В 2022 году они вышли в ноль, в 2023-м дефицит составил 0,2 трлн рублей, а в 2024-м — 0,4 трлн. Но в 2025 году дефицит взлетел до 1,5 трлн рублей — в 2,5 раза больше, чем за предыдущие два года.

Регионы не стали выбрасывать деньги на ветер. В прошлом году их расходы увеличились на 8,9%, что примерно соответствует средней инфляции (8,7%). Но доходы росли гораздо медленнее, всего на 4,1%. Теперь в среднем 6,2% региональных расходов не обеспечены доходами.

Бюджетные проблемы стали почти повсеместными: количество дефицитных регионов в 2025 году выросло с 50 до 74 (с оккупированными территориями). В этом году профицитными могут остаться всего четыре региона.

Это результат замедления экономики и вертикали власти, выстроенной Путиным. Один из элементов этой вертикали — концентрация финансов в федеральном бюджете, откуда деньги перечислялись регионам в виде трансфертов и субсидий. Почти все налоговые повышения военных лет шли в федеральный бюджет: туда пошли и НДФЛ по прогрессивной шкале, и дополнительный налог на прибыль, и НДС. Сырьевые налоги также получают на федеральном уровне, что повышает зависимость регионов от центра: в прошлом году федеральные трансферты обеспечили 17,5% их доходов.

У регионов два главных источника доходов: налоги на прибыль компаний и на доходы граждан. Пока экономика росла на военных деньгах, всё было в порядке, но в прошлом году рост замедлился. ВВП вырос всего на 1% после 4,9% в 2024 году, а промышленное производство — на 1,3% после 5,1%. Прибыли компаний сократились на 3,9% (в 2024 году — на 6,9%).

Результат: поступление налога на прибыль снизилось на 8,6% (по сравнению с 2023 годом — на 12,3%). В минусе оказались 55 регионов, что стало основной причиной бюджетных проблем.

НДФЛ помогает, но решить все проблемы он не может. Зарплаты продолжали расти, но медленнее: на 13,5% после 19% в 2024 году. Рост НДФЛ замедлился в 2,4 раза.

В 2025 году рост индустрии и строительства остановился в половине регионов, поэтому налог на прибыль упал особенно сильно у промышленно развитых регионов. В номинальном выражении по сравнению с 2024 годом доходы снизились у 29 регионов, 15 пришлось снизить и расходы. Сильнее всего (на 16–20%) доходы упали у Сахалинской, Оренбургской, Тюменской областей и ЯНАО. Всё это нефтегазовые регионы. Низкая цена нефти и санкции привели к тому, что прибыль нефтегазовых компаний снизилась почти втрое (на 64%).

Центр не спешит помогать, сам столкнувшись с бюджетными проблемами. Трансферты в реальном выражении остались на уровне предыдущего года, что уже хорошо, но могло быть и хуже.

Когда доходы людей падают, растет доля расходов на самое необходимое: еду. У регионов эту роль играют социальные расходы. За 2025 год их доля повысилась с 54,8 до 56,8%.

Сообщающиеся сосуды

Рост дефицитов — это не проблема отдельных регионов, а всей бюджетной системы. Бюджеты органов власти — как сообщающиеся сосуды, между которыми государство распределяет деньги. Увеличивая перечисления регионам, центр снижает их дефициты, но наращивает свой, и наоборот. Так же взаимодействует федеральный бюджет и с внебюджетными фондами (социальным и другими). Журналисты традиционно больше всего следят за федеральным бюджетом, но важнее состояние общего, или консолидированного бюджета.

В 2025 году его состояние резко ухудшилось. Суммарный дефицит достиг 8,3 трлн рублей — 3,9% ВВП. Больше (4%) было лишь в ковидный 2020 год. Вниз бюджетную систему потянул федеральный бюджет, в котором по итогам первого полугодия дефицит достиг 4,8 трлн рублей. С середины года Минфин отчаянно экономил и, по сути, переложил часть дефицита в другие карманы. Суммарная дыра регионов и фондов, чьи бюджеты обычно сводятся с минимальным дефицитом, достигла 2,7 трлн. Видимо, посмотрев на эти цифры, сотрудники немецкой разведки пришли к мысли, что состояние российских финансов хуже, чем кажется.

Кредитная кабала

Бюджеты регионов — не лучшее место для сокрытия дефицита. У них и так хватает проблем, а покрытие региональных дефицитов обходится дороже, чем федеральный.

Обычно это делается за счет заимствований. Государственные долги считаются более надежными, чем региональные, поэтому проценты по ним меньше. В конце прошлого года Минфин размещал облигации (ОФЗ) примерно под 15% годовых на 7–8 лет (1, 2), а Кемеровская область кредитовалась в банках под 20% всего на год (чем больше срок, тем выше процент).

Бюджет кредитует регионы почти бесплатно и периодически прощает часть долга. Но сейчас ему не до них. Доля федеральных кредитов в совокупном долге регионов в 2025 году упала с 78 до 67%. Кредиты центра регионам сократились на 5%, в то время как региональный долг вырос на 10,6%, до 3,5 трлн (почти 19% их доходов).

Поэтому Кемеровской области пришлось за второе полугодие 2025 года увеличить долю дорогих банковских кредитов в своем долге с 30 до 47,5%. За год ее долг вырос в 1,8 раза, а к марту достиг 134,7 млрд, или 68% запланированных на это доходов. Это очень много, и теперь Кузбассу нужно прощение федеральных долгов.

Кроме него, госдолг в 2025 году особенно резко увеличили Иркутская и Томская области, а самую большую задолженность накопили Архангельская и Мурманская области. Все они пострадали от промышленной стагнации и не получили поддержку центра.

Угольная пыль вместо денег

С Кузбассом мало кто сравнится. Его подкосил кризис в угольной отрасли, на которую приходится 30% промышленного производства региона. В удачном для угольщиков 2022 году они заплатили в областной бюджет 90,4 млрд рублей налога на прибыль, но с тех пор поступления практически обнулились из-за низких цен на уголь, санкций и выросших транспортных тарифов: 1,8 млрд рублей за январь — ноябрь 2025 года. Снизилось и поступление НДПИ.

Доходы Кемеровской области неуклонно снижаются, в этом году они запланированы на уровне 198 млрд рублей, а в 2022-м было 313 млрд. С учетом инфляции доходы снизились почти вдвое.

Кузбасские чиновники долго не могли поверить, что снижение доходов — это надолго, и в 2023–2024 годах продолжали наращивать траты, и лишь потом перешли к сокращению расходов. В 2025 году они уменьшились до 256 млрд рублей с 298 миллиардов в 2024-м, а на этот год запланированы 215 млрд рублей. Запоздалый секвестр не позволит полностью устранить дефицит бюджета, но хотя бы замедлит рост госдолга. Похожая ситуация в городском бюджете Кемерово, потерявшем за последние два года треть доходов.

Областной бюджет оказался на грани. Зарплаты бюджетникам не индексировались с весны 2024 года, сокращены 550 чиновников, или каждый шестой. Регион урезает траты на социалку: на оплату детского сада семьям участников войны (из-за скандала эту льготу вернули), на выплаты многодетным семьям и семьям погибших на войне; сокращается число детских садов. Уменьшаются траты на образование, дороги, транспорт, ЖКХ. Бюджетные предприятия области задерживают сотрудникам зарплату. Кузбасс не начинает строительство новых социальных объектов.

Нельзя сказать, что область совсем бедствует. Она продолжает финансировать несколько дорогостоящих строек и ремонтов, включая 10-километровую дорогу (9 млрд рублей) к новому химическому кластеру, под который создана особая экономическая зона, и тратит 4,4 млрд рублей на строительство и модернизацию коммунальных сетей на горнолыжном курорте Шерегеш. При этом километр новой дороги обойдется в два-три раза дороже средних затрат на километр четырехполосной дороги.

Немногим лучше финансы у Архангельской и Вологодской областей, где из-за резкого падения поступлений налога на прибыль и НДПИ от металлургии и добывающих отраслей дефицит достиг 34–35% от объема доходов. Сложности и у регионов, где сильнее обрабатывающая промышленность. Например, у Омской области поступления от нее сократились за последние три года вдвое: с 50% до четверти получаемого ей налога на прибыль.

Чем пожертвовать

Свести концы с концами, когда гражданская промышленность падает, а федеральный бюджет не помогает — задача нетривиальная. Зарплаты бюджетникам не снизишь, социальные расходы стараются трогать лишь в самом крайнем случае, как на Кузбассе. Поэтому прежде всего регионы режут инвестпрограммы, траты на ремонт и строительство дорог, объектов образования, культуры, здравоохранения.

Почти четверть регионов в этом году уменьшили траты на здравоохранение, сэкономив в общей сложности 107 млрд рублей, подсчитали «Важные истории». Сильнее всего сократили эти расходы столкнувшиеся с промышленным спадом Кемеровская, Вологодская, Иркутская, Волгоградская и Московская области. Во множестве регионов урезаны надбавки к зарплатам медиков в больницах. Иркутская область сокращает выплаты за ранения и смерть на войне. Начались и реальные увольнения: в IV квартале 2025 года в образовании лишились работы 3,8 тыс. человек, в здравоохранении и соцуслугах — 4,6 тыс., а в госуправлении — 4,9 тыс. Под нож идут траты на благоустройство и сельское хозяйство. В Белгородской области бюджетникам перестали платить надбавки за обстрелы.

В то же время многие регионы наращивают траты, связанные с войной, включая выплаты военным и их семьям и расходы на производство беспилотников и оснащение ими предприятий. Недавно Петербург и Ленобласть подняли выплаты контрактникам до 4 млн рублей (вскоре область добавила еще полмиллиона). И городской, и областной бюджет в непростом состоянии, но план по набору солдат выполнять надо.

Что дальше

В этом году бюджетные проблемы регионов не рассосутся. «Эксперт РА» ожидает, что совокупный дефицит снизится с 8 до 6–7% доходов, но многие регионы останутся с дефицитом в 15–20%. Им придется брать в долг и сокращать расходы.

Более вероятным сценарием кажется рост дефицита, ведь промышленный выпуск падает, а экономика почти не растет. Если вслед за падением инвестиций и ухудшением потребительских настроений продолжится снижение ВВП, то снизится и налог на прибыль. А торможение роста доходов населения сдержит поступления НДФЛ.

Регионам придется еще активнее резать расходы и искать новые источники доходов: сейчас обсуждается повышение налога на имущество для владельцев более чем двух квартир.

Еще один способ если не снизить, то отложить расходы — рост неплатежей. В Хакасии из-за задолженности подрядчикам уже блокируются счета бюджетных организаций, включая школы. Треть хакасских предприятий убыточны, доходы упали, а кредиторская задолженность растет несмотря на полученную зимой федеральную помощь. Сообщения о неплатежах идут и из других регионов: в Мурманске на строительстве онкодиспансера рабочие бастуют из-за неоднократных задержек зарплаты. С декабря сидят без зарплаты строители в оккупированном Мариуполе.

В начале 2026 года регионы продолжали резать расходы. В январе-феврале они были на 1,6% ниже, чем годом ранее, хотя доходы выросли на 4,6%. Поступление налога на прибыль упало на 19%, и регионы держатся на плаву за счет НДФЛ, который внезапно снова ускорился (+28%). Скорее всего, это аномалия: перед введением прогрессивной шкалы многие компании сдвинули выплату годовых бонусов с начала 2025 на декабрь 2024 года, а сейчас вернулись в привычный график. В любом случае это очень неустойчивая картина: теряющие прибыль компании и госсектор с растущим дефицитом не могут бесконечно увеличивать зарплаты работникам такими темпами.

Рост цен на нефть из-за войны на Ближнем Востоке может улучшить ситуацию в федеральном бюджете и в нефтедобывающих регионах. Остальным от этого мало что перепадет.