В Петрозаводске, городе на северо-западе России, журналистка Анна Яровая была задержана 26 февраля после возвращения из Финляндии, где она приехала навестить своих родителей. Она рассказала Barents Observer об этом инциденте.
Яровая является гражданкой как России, так и Финляндии. До отъезда из России она освещала преследование карельского историка Юрия Дмитриева и попытки властей переписать историю сталинских репрессий. Её муж, журналист Глеб Яровой, публиковал материалы о насилии в исправительных колониях Карелии, и в какой-то момент начал получать «сигналы» о возможности уголовного преследования. В 2018 году пара переехала в Финляндию.
Яровая периодически совершает поездки в Россию. После начала полномасштабного вторжения в Украину она писала об этих визитах для финского издания Karjalainen и освещала милитаризацию общества. В последние годы Яровая не работала регулярно в каких-либо СМИ. Она учится в Финляндии и занимается творческими проектами.
25 февраля Яровая вновь прибыла в Петрозаводск. На следующий день она была задержана, когда выходила из дома родителей. У входа стоял микроавтобус, из которого выбежали вооруженные, замаскированные люди. Они заломили руку Яровой за спину — ту, в которой был её телефон.
Журналистка была доставлена в квартиру родителей для обыска — оперативной меры, которая проводится до возбуждения уголовного дела. Сотрудники заявили, что получили анонимный сигнал о Яровой.
«Видимо, кто-то сообщил, что я агент финской службы безопасности, или Supo. Они сказали, что просто проверят квартиру и отпустят меня. Я им ответила: всё, что они хотят знать, открыто доступно в интернете. Зачем это всё — заламывать руки, автоматы, замаскированные люди? Я не преступник, не террорист. Они ответили: ‘Это наша работа,’» — сказала журналистка.
Офицеры конфисковали её ноутбук и телефон. После обыска сотрудники ФСБ зачитали протокол проверки информации о возможном сотрудничестве Яровой с финскими спецслужбами, что может быть квалифицировано как государственная измена (статья 275 УК РФ).
«Когда офицеры упомянули государственную измену и 12 лет, самое страшное для меня было мысль о том, что я могу больше не увидеть своих детей. Я поняла своих родителей, которые во время обыска умоляли: ‘Заберите нас вместо неё.’ Я не боялась за себя или мужа, но ужасно боялась, что больше не увижу своих детей,» — сказала Яровая.
Затем она была доставлена в здание ФСБ, где её допрашивали два часа. Офицеров в основном интересовало, пытались ли финские спецслужбы её завербовать.
«Они спрашивали, заполняла ли я какие-либо анкеты или участвовала в опросах. Я никогда ничего такого не делала, и, естественно, это я им и сказала,» — рассказала Яровая.
Её также допрашивали об статьях, которые она писала для финского издания о поездках в Россию, и о других журналистах, эмигрировавших из страны.
В конце допроса офицеры захотели узнать, знает ли Яровая определение статьи о государственной измене. Один из сотрудников ФСБ зачитал её, затем распечатал и вручил журналистке.
«Он зачитал параграф, в котором говорится, что лицо, совершившее действия, которые могут быть интерпретированы как государственная измена, но сообщившее об этом в ФСБ, освобождается от ответственности. ‘Так что, если вспомните что-либо, звоните на дежурный пост,’» — вспоминала Яровая.
Два дня спустя журналистка покинула Россию. «Они дали ясно понять, что моё присутствие в России нежелательно, но мне дали возможность уехать,» — сказала она.
На границе пограничник спросил, когда она планирует вернуться. Яровая ответила, что не знает. «Хорошо тогда. Я это отмечу. Всё, больше вопросов нет,» — сказал журналистке пограничник.
