Иран стал очередной страной, после Сирии и Венесуэлы, на собственном опыте узнавшей, что на деле означает «партнёрство» с Россией.
С момента начала полномасштабной войны в Украине четыре года назад Кремль активно позиционировал себя как хранителя многополярного мира. Однако в критические моменты его реальная поддержка союзников оказывалась, мягко говоря, неубедительной, когда их лидеры сталкивались с угрозами.
Сначала Башар Асад в Сирии в конце 2024 года осознал, что поддержка России не гарантирует выживание его режима, когда повстанцы ворвались в Дамаск. Николас Мадуро из Венесуэлы, находящийся в американской тюрьме с начала этого года, вероятно, тоже задается вопросом, где был Кремль, когда он нуждался в помощи. А сегодня Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи был убит во время штурма Тегерана, как сообщил президент США Дональд Трамп.
Иран может стать очередным примером несоответствия между громкими заявлениями Кремля о противостоянии американской гегемонии и реальностью, где эта гегемония становится все более заметной.
Символическая поддержка
Для Тегерана слабая реакция Москвы не должна стать сюрпризом.
Предпосылки были очевидны еще прошлым летом, когда во время 12-дневной войны с Израилем, включавшей масштабное американское нападение на иранские ядерные объекты, высокопоставленные российские чиновники ограничились лишь заявлениями осуждения, но не предприняли никаких действий.
