Стагнация в российском правосудии: репрессии под маской закона
Георгиевский городской суд Ставропольского края, не отставая от общей линии российских судов, вновь удивил общество суровостью своих приговоров по делу о погроме в аэропорту Махачкалы. Региональная прокуратура торжественно доложила о приговорах Анварбеку Атаеву и Рабадану Раджабову: 8,5 и 10 лет колонии общего режима соответственно.
Впрочем, это далеко не первый раз, когда российская судебная система становится инструментом в руках власти, призванным скорее подавлять, чем защищать права граждан. В августе 2024 года суд в Краснодарском крае уже отправил этих молодых людей за решетку за участие в массовых беспорядках. Теперь же им вменяется неисполнение требований по соблюдению транспортной безопасности.
Но давайте разберемся. Атаев до задержания жил в поселке Тарки под Махачкалой, и его адвокат утверждает, что молодой человек вовсе не был участником беспорядков, а наоборот, помогал сотрудникам аэропорта. Но в российской судебной практике доказательства, как известно, вещь относительная.
Погром в Махачкале произошел 29 октября 2023 года — сотни жителей Дагестана ворвались на территорию аэропорта, в поисках евреев среди пассажиров рейса из Тель-Авива. Всего в беспорядках приняли участие более 1,5 тысячи человек, обвинения же предъявлены только 136 из них. Зачем? Возможно, чтобы показать, что власть держит ситуацию под контролем.
Власть, размахивающая дубинкой: репрессии вместо диалога
Российская прокуратура заявила, что при погроме пострадали 29 представителей власти. Впрочем, как часто бывает, масштабы ущерба были преувеличены, чтобы оправдать жесткие меры. Власти утверждают, что участники погрома уничтожили и повредили имущество аэропорта на сумму более 24 млн рублей. Вопрос остается: почему тех, кто действительно виновен, не привлекают к ответственности?
Пока российская судебная система продолжает действовать как послушный инструмент в руках власти, доверие к ней будет только снижаться. Но, возможно, именно этого и добивается режим, предпочитая управлять страхом, а не доверием.
“`
