Андрей Солдатов, Ирина Бороган
Неважно, каким будет результат текущих переговоров, одержимость Владимира Путина Европой не позволит ему отказаться от гибридных операций против ключевых стран Евросоюза и особенно против стран Балтии.
На протяжении десятилетий российского президента беспокоит присутствие НАТО в Европе, особенно на востоке континента. Между тем, действия «коллективного Запада» в других регионах, таких как Дальний Восток, его интересуют куда меньше.
Ультиматум, выдвинутый Западу в декабре 2021 года, был сосредоточен на ограничении присутствия НАТО в Европе. Москва требовала прекращения военной активности на восточном фланге, вывода войск и возвращения к конфигурации 1997 года.
Сегодня в российской пропаганде «коллективный Запад» — это в первую очередь Европа, а не США. В то же время используется и другой термин — «англосаксы», где Великобритания представляется в роли манипулятора, управляющего Вашингтоном в рамках вековой «Большой игры» против России. Кремль убежден, что Европа — самое слабое звено, а США остаются сверхдержавой. В Москве считают, что Европу нужно постоянно держать под давлением, даже если будет достигнуто перемирие.
Это значит, что гибридные операции — поджоги, взрывы, атаки дронов, покушения на политэмигрантов, кибератаки — не прекратятся. Восприятие Кремля после прекращения огня в Украине не изменится.
К тому же, внутренние российские факторы делают устойчивый мир маловероятным.
Три с половиной года войны с Украиной подорвали роль многих российских институтов. Мало кого сегодня волнует, какую роль играет Лавров и его министерство в переговорах; настоящие переговоры с США ведутся другими людьми — самим Путиным, его назначенцами, такими как Кирилл Дмитриев, и генералами спецслужб, которые усилили своё влияние на фоне войны благодаря торговле заложниками. Правительство, включая премьер-министра Мишустина и Центробанк, стали обслуживать нужды армии и ВПК, не имея голоса в военных вопросах. Выросли только армия и спецслужбы.
Путин сделал всё, чтобы не допустить появления популярных генералов, но влияние армии возросло. Это видно по распределению выгодных военных контрактов по стране, поддерживающих промышленность и олигархов. В бизнесе компании стремятся поддерживать хорошие отношения с военкоматами, чтобы защитить сотрудников от отправки на фронт. Квалифицированные кадры сегодня в дефиците.
Спецслужбы, влияние которых не ограничивалось никакими институтами, использовали кремлёвскую паранойю вокруг украинских шпионов и диверсантов. Присутствие чекистов расширилось от федеральных министерств до корпораций, где ФСБ фигурирует в уголовных делах.
Армия и спецслужбы понимают, что потеряют, если война закончится. Их объединяет общая травма, возникшая после советского вторжения в Афганистан. Решение Горбачёва о выводе войск привело к упадку армии и унижению КГБ.
Эта травма укоренилась в сознании как армии, так и спецслужб. В отличие от Афганистана, Путин после окончания боевых действий должен усилить репрессии, чтобы удержать контроль. Армия и спецслужбы, ещё не оправившиеся от распада СССР, не готовы к полному замирению с миром.
Эта историческая травма убеждает руководство спецслужб, что нынешний конфликт — это не просто война с Украиной, а третий раунд вековой борьбы с западными разведслужбами. По их логике, на кону стоит существование российского государства. Никакое мирное соглашение не будет воспринято как окончательное, оставляя идеологические основания для продолжения войны в Европе.
Опубликовано на английском в CEPA
Agentura.ru 2025
